ГОСОРГАНЫГОСОРГАНЫ
Флаг Воскресенье, 9 мая 2021
Минск Облачно с прояснениями +3°C
Все новости
Все новости
Комментарии
04 мая 2021, 14:01
Юрий Ярмолинский

"Большая игра" 2.0. в Азии: Западнaя & Южная Азия

Юрий Ярмолинский
Юрий Ярмолинский
Аналитик Белорусского института стратегических исследований

На фоне геополитической и пандемийной турбулентности отчетливо проступает устойчивый восходящий тренд регионализации, который можно рассматривать как форму новой многовекторности. В первом приближении такой формат можно описать как неформальный "клуб по интересам", когда глобальные (региональные) игроки формируют комфортную для себя блоковую архитектуру влияния, взаимной поддержки и хеджирования рисков. Рассмотрим эту тенденцию на примере все более заметной геополитической оси Турции, Ирана и Пакистана (как раз на условной границе Южной и Западной Азии) при внешней модерации со стороны КНР (отчасти и РФ). Контуры этой оси проявляются по мере эскалации китайско-американского противостояния, сближения Ирана и Китая, а также признаков арабо-израильской оттепели.

Геополитический и стратегический аспекты

Текущая международная обстановка делает сближение трех крупнейших мусульманских государств Западной Азии особенно важным с точки зрения посткороновирусной регионализации, обеспечения международной (региональной) безопасности, а также активизации взаимной торговли.

Иран, Турция и Пакистан уже имеют опыт взаимодействия в рамках Багдадского пакта, Организации центрального договора (CENTO), Организации регионального сотрудничества и развития (ORCD) и Организации экономического сотрудничества (ECO), участвуют в Организации исламского сотрудничества (ОIС), Движении неприсоединения и т.д.

Три страны имеют широкие берега и порты в Персидском заливе, Оманском море, Индийском океане, акватории Каспийского, Средиземного, Черного, Мраморного и Эгейского морей, а также доминирующие стратегические проливы - Ормузский, Босфор и Дарданеллы, что обеспечивает им выгодное положение в регионе.

Общая история, цивилизация и география, вызовы безопасности, демография, культура и религия, смежные интересы открывают перед Ираном, Турцией и Пакистаном широкие возможности влияния и развития.

Отсутствие острых неразрешимых споров и конфликтов создают особую ментальную взаимосвязь, которая может стать моделью устойчивого регионального сближения в ситуации глобальной турбулентности и неопределенности.

Неоосманские амбиции Анкары, контролирующей газовые поставки и потоки мигрантов в Европу и раздражающей Запад произвольным вмешательством в региональные проблемы, на данный момент отвечает интересам Исламабада и Тегерана, хотя и зачастую провоцируют трения с Ираном и Россией.

Запасы полезных ископаемых (в том числе энергоносителей), особенно в Иране, еще больше повышают статус "тройки" среди развивающихся стран и формируют основу под создание общего промышленного цикла и исламского рынка.

Таким образом стратегический характер географии "тройки", а именно транзитное положение между Европой и арабо-мусульманским миром, создает новую геополитическую реальность и видоизменяет расклад региональных сил.

Экспертное измерение

Целесообразность институализации стратегического единства Тегерана, Анкары и Исламабада, предполагающего широкое взаимодействие с Китаем, Индией и арабскими государствами, активно обсуждается на экспертном уровне с участием ведущих "мозговых центров" трех стран с акцентом на создание постоянно действующей дискуссионной площадки.

В апреле 2019 года в Анкаре прошла международная экспертная конференция "Сотрудничество Турции, Пакистана и Ирана". В январе 2020 года посол Ирана в Пакистане на лекции в Исламабадском институте стратегических исследований заявил о наличии потенциала для создания такого альянса (при участии РФ и КНР) "для лучшего будущего региона".

Ключевой нарратив заключается в том, что региональным лидерам пора объединить усилия и развивать незападную (неевроцентрическую) историю региона. А сотрудничество аналитических центров должно предложить новую информационную стратегию.

Турецкие стратеги точкой приложения основных усилий видят коридор Север - Юг (через Сирию, Ливан и Иорданию до Египта). По мере эволюции он может быть продлен до Марокко, охватывая Восточное и Южное Средиземноморье интегрированной транспортной, энергетической и финансовой инфраструктурой.

Сторонники этой концепции полагают, что турецко-арабский экономический союз со временем создаст предпосылки для прорыва в ближневосточном урегулировании за счет подрыва социальных основ радикальных группировок на "арабской улице" и одновременно не оставят Израилю альтернативы, кроме как примкнуть к продвигаемому интеграционному формату.

Второй вектор интеграции включает собственно Турцию, Иран и Пакистан (ось Запад - Восток) с акцентом на развитие ориентированных на людские ресурсы промышленных производств с трансформацией Западной Азии в "фабрику", продукция которой находила бы сбыт на рынках Ближнего Востока, Центральной Азии и Южного Кавказа.

Третья ось ориентирована на Ирак и Персидский залив и видится в качестве энергетической базы под проекты в рамках коридоров Север - Юг и Запад - Восток.

Вместе с Турцией и планами ее развития, которые предусматривают дальнейшее замещение нефти природным газом, формирующийся союз в лице Турции, Египта, Иордании, Сирии и Ливана представляет крупный рынок с годовым потреблением в объеме 100 млрд куб.м газа и перспективой роста на 5-10% в год.

Экономическая стратегия

По информации японских СМИ со ссылкой на пакистанские источники, для усиления экономической связки Турция, Иран и Пакистан в 2021 году планируют возродить транснациональную железную дорогу (ITI), связывающую Стамбул, Тегеран и Исламабад.

Проект начинался как контейнерный сервис в 2009 году под эгидой ECO в тестовом режиме и не был полностью завершен. Маршрут простирается на 6 540 км. Примерно 1 950 км трассы находится в Турции, 2 600 км в Иране и 1 990 км в Пакистане. Путь из Стамбула в Исламабад займет около 10 дней против 21 по морскому маршруту.

По данным анонимных пакистанских правительственных источников, ITI через пакистанскую железнодорожную линию ML-1 может выйти в Синьцзян-Уйгурский автономный район, что предопределяет интерес к проекту со стороны Китая (а также не имеющих выхода к морю стран Центральной и Южной Азии), который оказывает ему политическую поддержку, но ожидает солидарного разделения расходов и рисков.

Проект ML-1 стоимостью $6,8 млрд является крупнейшей частью Китайско-пакистанского экономического коридора (КПЭК), флагманского пакистанского компонента китайской инициативы "Пояс и путь".

Эксперты полагают, что во время кризисов альтернативные наземные торговые пути особенно ценны и прибыльны. Поэтому, вероятно, страны Центральной и Южной Азии, в силу потребности в инвестициях и отсутствия выхода к морю, будут активными партнерами проекта.

ITI может стать первым регулярным ж/д сообщением между Китаем и Турцией, которое пока идет обходным путем - по Транскаспийскому международному транспортному маршруту (ТМТМ). С китайской точки зрения, Турция является важным торговым центром, в связи с чем будет не лишним несколько железнодорожных маршрутов (ТМТМ и ITI). В свою очередь Турция позиционирует себя как ключевой евразийский транспортный узел и поэтому у нее свои резоны развивать диверсифицированные опции ж/д сообщения с Южной Азией и Китаем.

Принято считать, что ITI может стать альтернативным торговым путем (с учетом взаимной торговли в зоне ECO в местных валютах), будет стимулировать экономику, обеспечивая всем остальным участникам большую гибкость.

В августе 2020 года Иран протестировал новый наземный транзитный маршрут Иран - Афганистан - Узбекистан в рамках нового Шелкового пути, соединяющего КНР с ЕС через Ближний Восток.

Дополнительной точкой совпадения интересов "тройки" может стать КПЭК, несмотря на внутренние и внешние вызовы и угрозы этому амбициозному проекту.

Турция & Пакистан

Пакистан и Турция создали механизм диалога на высшем уровне в 2003 году, а в мае 2017 года улучшили военно-стратегические связи - регулярно проводятся совместные учения. Действует Совет стратегического сотрудничества высокого уровня. После январского 2019 года визита пакистанского премьер-министра Имрана Хана в Анкару отношения между двумя странами находятся на подъеме.

В марте 2019 года турецкое государственное информационное агентство Анадолу открыло в Пакистане свое бюро.

После отказа Талибана от участия в мирных переговорах главы МИД Пакистана, Турции и Афганистана недавно встретились в Стамбуле для обсуждения, помимо афганского мирного процесса, вопросов сотрудничества в области безопасности, энергетики, связи и незаконной миграции.

Глава МИД Пакистана в телефонном разговоре с турецким коллегой поддержал Анкару в связи с заявлением Байдена о геноциде армян.

В последние годы Турция и Пакистан пытались также стать ядром другого альянса - с участием Малайзии и Катара.

В конце сентября 2019 года Эрдоган, Имран Хан и премьер-министр Малайзии Махатхир Мохамад провели встречу на полях 74-й ГА ООН в Нью-Йорке и договорились создать англоязычный телеканал для борьбы с исламофобией на Западе.

Однако Пакистан сразу столкнулся с давлением в связи с попыткой создать геополитический союз с Турцией, Ираном и Малайзией (условный "британский проект") в противовес арабскому блоку Саудовская Аравия - ОАЭ (условный "американский проект").

В конце 2020 года ОАЭ приостановили выдачу рабочих виз для пакистанских рабочих (более 1,3 млн человек), а Саудовская Аравия потребовала от Исламабада вернуть в текущем году долг в сумме $2 млрд. В октябре 2020 года Пакистан получил в виде денежных переводов от трудовых мигрантов $2,28 млрд, в том числе $504 млн - из ОАЭ.

По оценкам экспертов, финансовый базис альянса может заложить Организация экономического сотрудничества или "Исламская восьмерка", которая должна покрыть "растущие финансовые потребности исламского мира" через создание Всемирного исламского банка и отказа от доллара в пользу национальных валют.

Исламская восьмерка (Турция, Пакистан, Египет, Индонезия, Малайзия, Бангладеш, Нигерия и Иран) создана в 1997 году по инициативе Турции. С приходом к власти партии Эрдогана, являющегося сторонником идеи объединения исламских стран, ее роль стала заметно возрастать.

Независимо от динамики отношений Турции и Пакистана с Катаром и Малайзией и вопреки непредсказуемости азиатской политики (в конце декабря 2020 года сообщалось о подготовке диалога между Турцией и Израилем), Анкара и Исламабад, судя по всему, продолжат курс на дальнейшее сближение.

Турция & Иран

Несмотря на исторически конфликтные интересы и соперничество, географическое соседство, энергетическая зависимость, необходимость поддержания региональной безопасности и т.д. обуславливают политическую волю Турции и Ирана идти на уступки друг другу и развивать экономическое сотрудничество.

Две страны едины в подходах к решению региональных кризисов и проблем (Катар, иракский Курдистан, Сирия, Ливия), а также в вопросах противодействия саудовско-эмиратско-египетскому союзу.

В 2018 году Эрдоган заявил о намерениях продолжить закупки иранского газа, несмотря на санкции США.

Иран, Турция и РФ инициировали сирийские мирные переговоры в Астане (Астанинский формат), настаивая на прекращении огня и создании зон деэскалации, что помогло остановить поток беженцев в Турцию.

Ключевым экономическим аспектом иранского участия в Сирии является торговый коридор через эту страну к Средиземному морю через Ирак в качестве альтернативы Турции, которая служит ключевым транзитным маршрутом в Европу.

В 2018 году Иран обнародовал план строительства железной дороги, которая свяжет Шаламче на ирано-иракской границе с Басрой и продлит ее до Сирии. В апреле 2019 года Иран арендовал контейнерный терминал в сирийском порту Латакия.

Итоги недавних переговоров на уровне глав МИД Ирана и Турции дополнительно продемонстрировали общность позиций по чувствительным для сторон вопросам.

Турция высказалась за возвращение Байдена к ядерной сделке с Ираном без предварительных условий. В свою очередь Иран осудил идею введения США санкций в отношении Анкары из-за приобретения российских С-400, а также ожидает скорый визит Эрдогана в Тегеран.

Иран является активным участником международного транспортного коридора Север - Юг, важнейшим логистическим узлом которого считается морской порт Чабахар, который входит в десятку стратегических океанических гаваней мира на перекрестке маршрутов Запад - Восток и Север - Юг. Турция подала заявку на присоединение к этому коридору.

Несмотря на активизацию отношений Ирана с Турцией за последнее десятилетие, степень сотрудничества между ними не следует преувеличивать. Хотя у них могут совпадать отдельные интересы в области экономики и безопасности, принципиально разными остаются политические идентичности и идеологии.

В то же время Анкара будет стремиться сохранить определенную гибкость в своей политике в отношении Ирана и не станет поддерживать некоторые инициативы США, если они будут противоречить более широким национальным интересам Турции.

Иран & Пакистан

Различные подходы к афганскому урегулированию, вопросам трансграничного терроризма и безопасности общих границ (более 900 км), фактор Саудовской Аравии и т.д. не мешают Ирану и Пакистану совместно бороться с наркотрафиком, белуджскими сепаратистами и талибами, развивают экономические связи.

Пакистан - источник сельскохозяйственной продукции, в которой нуждается Иран, а Иран привлекателен своим энергетическим потенциалом.

Пакистан никогда не вступал и не присоединялся к антииранским коалициям, добивается посредничества между Саудовской Аравией и Ираном в их затяжном конфликте.

Исламабад и Тегеран сталкиваются примерно с одинаковыми стратегическими и социально-экономическими вызовами, в основном в форме прямых и косвенных западных санкций. Две страны имеют взаимодополняющие экономики и устоявшиеся региональные связи. Хотя потенциал сотрудничества ограничен экономической турбулентностью в обеих странах, узкими перспективами наращивания объемов взаимной торговли и энергозависимостью.

Согласно опросам Pew Research Center, Пакистан - одна из немногих стран, где иранское влияние положительно или нейтрально воспринимается большой частью населения.

Иран изучает варианты присоединения к КПЭК, что, вероятно, получит дополнительную динамику в связи с подписанием в марте Китаем и Ираном стратегической инвестиционной сделки. Однако вовлечение Ирана в китайские схемы, учитывая мощное присутствие Пекина в Пакистане, ввергло бы пакистанские элиты в закулисье жесткой китайской и иранской военной бюрократии.

Пакистан считается ключевым игроком в Афганистане и посредником в отношениях с Ираном, а также стратегическим партнером, помогающим Турции поддерживать баланс между Востоком и Западом.

В апреле Иран и Пакистан подписали меморандум о создании сети приграничных рынков в целях развития экономических отношений. Объем иранского экспорта в Афганистан за последние 11 месяцев достиг $2 млрд, что удалось достичь при содействии Пакистана.

Таким образом сфера влияния геополитической оси Турция - Иран - Пакистан, особенно при участии РФ и Китая как гарантов, с учетом совпадения ключевых интересов, не ограничивается ни тюркоязычными странами (Азербайджан, Узбекистан, Туркменистан, Казахстан, Кыргызстан), ни даже Ближним Востоком и попытками давления на ЕС и США. Амбиции "тройки" носят глобальный евразийский характер и простираются вплоть до Индостана и Азиатско-Тихоокеанского региона.

Для Республики Беларусь более глубокий аналитический взгляд и понимание природы и механизмов особых отношений внутри "тройки" может расширить опции продвижения национальных интересов в регионе Западной и Южной Азии.

Юрий ЯРМОЛИНСКИЙ,

аналитик Белорусского института стратегических исследований.-0-

Топ-новости
Свежие новости Беларуси